Анестезиолог отвечает на вопросы о наркозе

Наверное, одна из самых пугающих вещей в медицине — наркоз. Согласны?

Мы собрали вопросы наших читателей об анестезии и предложили ответить на них врачу-анестезиологу сети клиник «Скандинавия» Юрию Григорьевичу Арабаджию.

Современная анестезиология имеет достаточно богатый выбор вариантов проведения наркоза. Плюс есть разные компоненты общей анестезии: какие-то из них изучены полно, и я могу детально объяснить механизм их действия, но это потребует объема большого научного обзора. Механизм действия других компонентов анестезии не настолько хорошо изучен.

Если упростить: препараты обратимо меняют состояние нервных клеток. Полная невосприимчивость к современным препаратам для общей анестезии практически не встречается.

Если очень просто: разница между седацией и наркозом — в глубине угнетения сознания и рефлексов. На уровне глубокой седации мы уже практически заходим на территорию наркоза.

Игра терминами чаще используется для успокоения пациентов. В «Скандинавии» мы работаем с пациентами по международным стандартам коммуникации и предоставляем всю необходимую информацию, чтобы они принимали решение, основанное на полном понимании.

Ваш анестезиолог расскажет в каждом конкретном случае, что именно будет с вами происходить.

Анестезия не является чем-то вредным. Гораздо опаснее не следить за своим артериальным давлением и уровнем глюкозы.

Внутривенная анестезия — это максимально щадящий вариант. Рекомендую смело пользоваться, если вы понимаете, что вам будет дискомфортно переносить процедуру в сознании.

— Да, к сожалению, я встречал такие проблемы, и это мешало человеку вовремя обратиться за помощью.

Был случай, когда пациент настаивал на местной анестезии, явно переоценивая свои силы и стойкость, и потом, в середине процесса, потребовалась помощь анестезиолога. Это, конечно же, усложнило лечение этого пациента.

Практический совет: обсудите все интересующие вас вопросы с анестезиологом. Скорее всего, он сможет развеять ваши опасения.

Это хороший вопрос! Общая анестезия чаще связана с краткосрочными побочными эффектами, которые быстро проходят. Однако иногда проблемы с памятью и другими когнитивными функциями могут сохраняться на месяцы и даже годы: в зоне риска пациенты старше 60 лет с сопутствующими заболеваниями, юные пациенты, люди с болезнью Паркинсона и болезнью Альцгеймера.

Дело в том, что коммуникация между нейронами в их мозге и так уязвима, а воздействие анестезии дополнительно ее угнетает. Однако в целом проблемы с памятью и обучением после операции — это редкое осложнение.

В данный момент мы проводим анестезиологическое пособие препаратами, влияние которых на долгосрочную память, обучение, успеваемость, внимание достоверно не доказано.

— Это важный и правильный вопрос. Долгое время мы («Скандинавия». — Прим. ред.), насколько мне это известно, были единственной клиникой в Санкт-Петербурге, где дантролен был. И мы абсолютно безвозмездно и без промедления отправляли его в те клиники, где случилось осложнение, поскольку жизнь пациента важнее бюрократии.

Несколько лет назад наконец-то дантролен был сертифицирован в Российской Федерации и появился в продаже. Ответить за каждую клинику в Санкт-Петербурге не могу, но в тех клиниках, где участвовал в принятии решений по закупкам, он точно есть.

Вообще, советую задавать этот вопрос на консультации перед общей анестезией.

Если вас это успокоит, то тест можно сдать. Но это не гарантированный ответ, а выявление предрасположенности, и если нет показаний, то большого смысла в этом тесте нет.

«Золотым стандартом» диагностики предрасположенности к злокачественной гипертермии во всем мире считается кофеин-галотановый (галотан-контрактурный) тест. Однако он требует биопсии мышечной ткани (то есть у вас вырежут кусочек мышцы для исследования). Насколько мне известно, такой тест не проводится на регулярной коммерческой основе в Санкт-Петербурге.

Мое частное мнение: в клиниках с качественным оборудованием для диагностики этого осложнения и антидотом дантроленом можно быть спокойным.

Поэтому, на мой взгляд, выбор проверенной медицинской организации и хорошего анестезиолога в разы важнее, чем тест на предрасположенность к злокачественной гипертермии.

— Анестезиологи не боятся: они, как риск-менеджеры, просчитывают варианты и оценивают, готовы ли принять эти вероятности.

Вам отказывают, поскольку есть риск кровотечения, а скорее всего, в клиниках, куда вы обращались, нет необходимых препаратов, контролирующих свертывание. Так может быть в небольших клиниках, потому что иметь дорогие узконаправленные препараты, которые рутинно используются крайне редко, экономически невыгодно для них.

Ваш случай достаточно редкий, и вашим выбором должны быть хорошо оснащенные государственные и частные клиники. Как правило, там вам окажут всю необходимую помощь.

— Это важный вопрос. Есть ряд работ за последние 10 лет, но, учитывая разнородность состава группы и небольшую выборку, нельзя масштабировать эти результаты на всю группу. Без высокого доверительного интервала мы не можем смело говорить о доказательности таких работ.

Однако вполне сформирована тактика ведения таких пациентов в условиях общей анестезии. В современном представлении от наркоза не страдает нейропластичность и не наступает регресс, хотя в послеоперационный период выше риск побочных реакций.

Из личного опыта нашей команды, а это более 300 пролеченных детей с РАС: ни одного случая регресса не было. Мы стараемся отслеживать таких пациентов в течение месяца после операции, поскольку видим в этом практический смысл.

— Чтобы не превращать ответ в цитирование учебника, отвечу просто: любое острое состояние — повод отложить плановую операцию. Но все индивидуально, поэтому решение об операции принимает ваш лечащий врач. Абсолютных противопоказаний к анестезии нет, кроме отказа пациента.

После ряда заболеваний плановое вмешательство должно быть отложено на длительный срок. Именно поэтому необходимо максимально честно и полно рассказать обо всех ваших состояниях врачу.

И если врач говорит, что необходимо отложить операцию, то, как бы это ни было неудобно, доверьтесь специалисту. Он действует в ваших интересах.

— Сначала давайте развеем миф о том, что в других странах всё по-другому. Нет, действующие вещества в препаратах те же, различаются только названия. Здесь могу говорить с уверенностью. Дело в том, что более 5 лет моими пациентами были граждане Западной Европы, имевшие за плечами не одно оперативное вмешательство. Мы также были на связи с европейскими коллегами. Наши протоколы абсолютно одинаковые.

Больше того, пациенты отмечали, что мы даже говорим, шутим и выглядим похоже: что в Лондоне, что в Берлине, что в Вене, что в Осло, что в Санкт-Петербурге. Вот такая анестезиологическая профдеформация.

Путь введения зависит от препарата. Обычно они вводятся внутривенно, внутримышечно в спинальное или эпидуральное пространство. При кесаревом сечении чаще всего используют нейроаксиальную анестезию — спинальную, эпидуральную или их сочетание.

Плюсы нейроаксиальных методик (например, эпидуральной анестезии) в том, что ребенку в кровоток препарат не попадает и с ним не взаимодействует. Ну а для матери — в том, что она находится в сознании и не чувствует боль, а роды протекают комфортнее. Минусов у нейроаксиальных методик немного, если нет противопоказаний.

То, чем мы работаем, имеет хорошую доказательную базу и проверено годами.

Что касается обезболивающих: их плюсы очевидны — внутривенное введение препаратов тоже уменьшает боль, как и нейроаксиальные методики. Но к сожалению, часть обезболивающего препарата в этом случае попадет в кровоток ребенка. Зачастую это бывает необходимо, поскольку происходят разные ситуации. Например, аппендицит может случиться и на 39-й неделе беременности, поэтому в акушерстве используют препараты только с доказанным профилем безопасности и только по строгим показаниям.

— Правильнее будет сказать, что антидепрессанты могут менять длительность работы и дозировку препаратов, используемых для общей анестезии.

Необходимо сообщить вашему анестезиологу обо всех принимаемых препаратах. Он будет учитывать их влияние на фармакодинамику.

Отменять антидепрессанты нет необходимости, особенно если это хорошо подобранная для вас специалистом терапия.

— Похоже, что не влияет, ведь у нас нет счетчика наркозов внутри 🙂

Иногда приходится делать анестезию каждый день (например, при ожоговых перевязках) в течение 1–2 месяцев. И в дальнейшем у пациента все складывается хорошо.

— Это связано с несколькими факторами: с побочным действием некоторых препаратов для общей анестезии и с состоянием мозга, частично схожим с состоянием в фазе медленного сна.

А вот как объяснить ваши видения — это уже к толкователям снов 🙂

— Теоретически можно, конечно, но зачем?