Всё про детские лагеря: личный опыт

Лучшего места, чтобы узнать, что такое консилер и как самостоятельно выщипывать брови, а еще монтировать видео, семафорить и грести на шлюпке, чем детский лагерь, не найти.

Но давайте обо всем по порядку. В этом тексте делюсь личным опытом поездок в детские лагеря. Спойлер: он не всегда был исключительно положительным. Но в итоге я полюбила детские лагеря, в одном из которых провела пять лучших смен в моей детской жизни!

Впервые меня отправили в 6 лет вместе с танцевальным клубом, в котором я занималась бальными танцами. Это было что-то вроде спортивного лагеря, где мы тренировались и жили. Тогда я была к этому не готова, потому что, во-первых, меня никто не спросил, хочу ли я поехать, во-вторых, в бальных танцах, как и в балете, с друзьями тяжело. Кроме того, для меня, привыкшей к чистоте, личному пространству, вкусной еде, условия в лагере были не очень.

Каждый день я звонила родителям и в слезах просила меня забрать. Мне обещали купить куклу из коллекции «Клуба Винкс», но даже ради нее я не согласилась остаться. Потом моим родителям стал звонить главный тренер, потому что по ночам вместо того, чтобы спать, я сидела с ним и тренерами других секций, которые приехали в лагерь, и играла в нарды.

Родители меня забрали, единственное хорошее, что я привезла с собой, — умение играть в нарды. Тогда я твердо убедилась, что детские лагеря — это настоящее зло. И так я думала до 13 лет.

Мои родители очень положительно относятся к идее отправлять детей в лагеря. Папа все детство ездил в лагеря комсомольского актива, в 1982 году был в «Артеке» в дружине «Хрустальной» на смене длиной в 42 дня, а мама всегда мечтала поехать в лагерь, но ее не отпускали.

В подростковом возрасте родители уговаривали меня поехать в лагерь еще раз — мама делала это настойчиво, а папа начал делиться со мной своими воспоминаниями со смены в «Артеке»: показал фотографии, свой значок артековца, рассказывал, как они готовили стенгазеты, потому что смена была юнкоровская. Тогда я впервые узнала, что он ездил в «Артек».

И я решила дать детскому лагерю второй шанс: я поехала в «Артек» от журналистского кружка за успешно проведенные интервью на музыкальном конкурсе в моем родном городе, похожем на шоу «Голос».

В ноябре 2016 года меня, тринадцатилетнюю девчонку, распределили в лагерь «Лазурный» (теперь так назывались бывшие дружины) — один из девяти лагерей, из которых состоит весь «Артек». Я попала в один из старших отрядов, где были ребята 16–17 лет. Я оказалась самой младшей — в этом были как плюсы, так и минусы.

Так как смена проходила в учебное время, мы посещали артековскую школу. Лучшей школы в плане организации, оснащения и атмосферы я не встречала, помню ее до сих пор. Но одним из тяжелых испытаний для меня на первой смене оказалась школьная программа: 3 дня в неделю мы ходили в школу на 4 урока — русский, алгебру, геометрию и физику. Остальные предметы осваивали на СОМах (сетевых образовательных модулях) — они похожи на семинары и практические занятия в университете.

Например, СОМ по истории проходил в виде квеста по «Лазурному», как в сериале «Сваты», а СОМ по биологии — на артековской ферме. Но программы этих занятий были разработаны в соответствии с основным возрастом детей в отряде, то есть в моем проходили то, что изучают в 10–11 классах. Мне ничего не оставалось делать, кроме как списывать у старших соотрядников — они относились к этому с пониманием.

Также непросто выстраивать общение, когда тебе 13, а всем вокруг 16–17 лет, потому что круг тем и интересов сильно отличался. Мне приходилось подстраиваться: из лагеря я вернулась со знанием того, что такое подводка и консилер, как нужно краситься и выщипывать брови без боли — в комнате со мной жили десять опытных соседок.

Кроме того, поездки в детские лагеря могут положительно сказаться на развитии чувств детей и их некоторых качеств. По данным исследования 2024 года, менее чем за две недели в лагере дети 14–17 лет продемонстрировали повышение эмпатии, эмоционального самоконтроля, оптимизма и уверенности в себе. Также подростки сообщили о более позитивных эмоциях, более высокой самооценке и большей готовности вносить вклад в жизнь общества. Ученые отметили, что во многом позитивное развитие ощущения благополучия и готовность вносить вклад в жизнь общества детям помогли развить вожатые.

По данным более раннего исследования, проведенного Американской Ассоциацией лагерей, родители, сотрудники лагеря и сами дети сообщили о значительном росте таких показателей, как:

Тогда было тяжело, хотя сейчас я понимаю, что первая поездка в «Артек», может быть, оказалась самой лучшей. Это связано с тем, что тогда, в 2016 году, административные правила, регламенты, распорядок дня почти не соблюдались. Мы возвращались с общих мероприятий почти в час ночи, могли пропускать Абсолют (дневной сон) ради подготовки к медиабитве (это соревнование, которое проходит между медиаотрядами со всех лагерей «Артека» в конце смены), всю ночь монтировали видео для битвы, подменяя друг друга, чтобы главный монтажер не уснул в процессе.

Последующие смены в «Артеке» проходили лучше: я меньше скучала по дому, очень быстро находила друзей, становилась центром компаний, проявляла лидерские качества и училась тому, чем пользуюсь и сейчас.

Я ездила в лагерь раз в год с 2016-го по 2019 год, а в 2017-м сначала поехала по коммерческой путевке, а осенью того же года выиграла конкурс от Лиги юных журналистов. Они проводили тематическую медиасмену, как та, на которой когда-то был мой папа. Только моя длилась 21 день. За пять смен у меня получилось побывать в нескольких лагерях «Артека»: все началось в «Лазурном», потом я два раза была в «Морском», затем меня распределили в «Озерный», а свою последнюю смену я провела в любимом «Морском».

Американское исследование 2019 года говорит, что у детей, подростков и молодых взрослых — участникам было от 3 до 22 лет — с особыми потребностями наблюдалось улучшение социальных навыков после посещения летнего лагеря. Кроме того, у тех, кто ездил в лагерь несколько лет подряд, эти улучшения сохранялись из года в год.

Золотое время детских лагерей, на мой взгляд, приходится на 15–17 лет. Ты уже не ребенок, но еще не взрослый. В лагере можно найти друзей, выбрать будущую профессию, узнать что-то новое, потому что каждый ребенок, который туда приезжает, в чем-то уникален, умеет или знает что-то, что не умеешь и не знаешь ты. На мой взгляд, это позволяет развиваться, вместе придумывать классные номера на выступления, спектакли, писать песни для конкурсов.

В подростковом возрасте я уже не испытывала проблем со знакомством. И в «Артеке» всех учат быть одной дружной семьей — помогать, поддерживать. С некоторыми ребятами, с кем мы познакомились на сменах, общаемся до сих пор. Например, с кем-то с осенней медиасмены 2017 года я училась в одном университете, с одной девочкой мы общаемся до сих пор — она ведет свой тревел-блог, а я снимаю для себя — мы друг друга смотрим и обязательно поддерживаем лайком.

На последней смене в моем отряде были ребята не только со всей России, но и из Европы: например, девочка из Англии и мальчик из Бельгии. На той же смене сложилась компания из пяти девчонок — мы называли себя квинтетом и несколько лет после смены продолжали общаться и встречались летом в Москве. А фотография, которую вы видите ниже, стоит в рамке на моем рабочем столе.

По данным Американской Ассоциации лагерей, летний лагерь является полезной частью развития детей и подростков и может дополнить их жизненный опыт. Кроме того, это способствует улучшению вовлеченности, чувства принадлежности, поддерживающих отношений между подростками и взрослыми, помогает обучиться чему-то новому на основе практического опыта. Также подростки отметили: время, проведенное в лагере, помогло им оценить важность пребывания в моменте, отвлекаться от гаджетов, развивать личные отношения.

Эксперты клиники Гарварда уточняют, что детский лагерь — это место, где созданы условия, в которых:

Волей судьбы я всегда оказывалась в профильном отряде. За три смены в медиаотряде мне удалось научиться писать посты, искать по всему лагерю нужный реквизит, чтобы снять пародию на фильм, самой играть в видеоэтюде, где мы оживляли картину. Я была Аленушкой с картины Васнецова, которой не хватило сладких блинчиков и которая теперь грустит об этом у ручья.

Тогда же я научилась монтировать видео: мы готовили конкурсный материал на профильной смене, остались вместе с девочкой в монтажной, пока весь лагерь был на мероприятии. Она хорошо монтировала — я хотела научиться. И у меня получилось: почему-то в тот вечер в лагере три раза отключали свет — мы не успели сохранить сделанное, как вдруг экран монитора погас вместе с проделанной работой. Но выполнив одни и те же действия три раза, я освоила навыки монтажа. Пользуюсь ими до сих пор, когда собираю влоги из своих путешествий.

Во время двух последних смен я наконец-то осуществила свою мечту и попала в моротряд. Туда часто брали тех, кто уже был в моротряде, или ребят покрепче, которые смогут грести на шлюпке и тянуть канат — это целое искусство, которое не имеет ничего общего с перетягиванием каната в школе, где кто в лес, кто по дрова.

Зная, что место в моротряде просто так не дадут, я начала готовиться к смене: не помню, у кого из старших товарищей, но раздобыла памятку по устройству артековских шлюпок, зубрила ее две недели до смены, пыталась выучить семафор, но самостоятельно у меня не получилось ничего, кроме букв А и Т. Меня взяли! Возможно, только потому, что мимо проходил вожатый с моей первой смены и уверенно сказал своим товарищам: «Берите, хорошая девчонка!»

Но я оказалась в моротряде «Озерного», а к концу смены бойко семафорила самыми тяжелыми флажками, за которыми не успевал старший вожатый. Тот самый, который сначала не хотел распределять меня в мор. Наши вожатые особенное внимание уделяли перетягиванию каната — мы тренировались по полтора-два часа. Нас учили делать первый рывок, держать стойку, якориться (то есть закрепляться на месте) и тянуть. Это было тяжело, но так интересно. На морском многоборье мы заняли второе место — вместе с напарницей я семафорила, но первое место в своем направлении мы тоже не заняли. И тогда я решила, что обязательно вернусь за медалью по семафору и кубком морского многоборья в следующую смену.

Вернуться получилось в 2019 году в моротряд д/л «Морской». В ту смену в одном отряде со мной оказались несколько человек из предыдущей поездки: моя подруга-такелажница (она вязала морские узлы на соревнованиях) и знакомый, который хорошо тянул канат.

В «Морском» я семафорила в паре с девочкой, которая выиграла медаль и кубок, когда я была в «Озерном». Тренировки начались практически сразу: сначала вожатые кого-то учили, а кому-то напоминали семафор, такелаж, а потом каждые несколько дней мы сдавали зачет. Нужно было просемафорить слово и завязать узел. Если три зачета подряд неуд, нельзя было надевать тельняшку.

Мы готовились к многоборью ежедневно. На время гребли в шлюпках, также тянули канат, вязали узлы и семафорили. В конце смены мы с напарницей по семафору представляли наш отряд в семафоре и выиграли золотые медали — свою до сих пор храню в коробке с самыми дорогими мне вещами из детства. По общему зачету наш отряд тогда занял второе место — кубок ушел в другой лагерь.

Но самое дорогое, что осталось в моем сердце навсегда, — мы возвращались, держась за руки всем отрядом и вытирая слезы. Мы были командой, были друзьями — один за всех, и все за одного. А это намного дороже, чем кубок и первое место в общем зачете.

Каждую поездку в «Артек» вспоминаю с любовью и жалею только об одном — что пандемия не позволила поехать в лагерь в 2020 году. Но это уже другая история.